В аду Сталинграда

«Горело все. На Волге горела даже вода. Даже зимой река не замерзала, а горела. Все горело… В Сталинграде не было ни одного грамма земли, не пропитанного человеческой кровью».                                                                                                                                         Светлана Алексеевич «У войны не женское лицо»

2 февраля 1943 года завершилось невиданное по своему значению, размаху и напряжению сражение на подступах к Дону и Волге. Оно вошло в историю как Сталинградская битва. Двести дней и ночей Красная армия перемалывала отборные соединения Германии и ее союзников.

Сталинградская битва – самое грандиозное сражение Второй
мировой войны. Ее немым свидетелем стал легендарный
Сталинград, где в 1942-1943 годах «земля тонула в ярости
огня» Город-герой на Волге, олицетворявший успехи
сталинской индустриализации и являвшийся одним
из крупнейших промышленных центров страны, был превращен
в руины. Здесь каждый камень – памятник героям. До сих пор
на фасаде одного из зданий надпись: «Отстоим». А сверху
добавлена буква «р» — ОТСТРОИМ!

                                                  Были там, где горела вода

Был приказ «Ни шагу назад!». За Волгой земли нет. Война – ад, Сталинград – кромешный ад на земле. Грохот канонады, неимоверные бомбежки, руины домов, кругом пожарища… И среди этого ада Сталинградской битвы наш юный земляк Георгий Иванович Худяков. Я познакомилась с ним, когда он был уже в почтенном возрасте – скромный, воспитанный, вежливый, интеллигентный человек, заслуживающий глубочайшего уважения.
Город и его окрестности превратились в безжизненный, покрытый воронками от взрывов пустырь. В этом аду уцелел всего лишь 32 181 житель — женщины, дети, старики. Предстояла колоссальная по своим масштабам работа, связанная с возрождением из пепла «волжской твердыни». Восстановление Сталинграда практически сразу после освобождения стало важнейшей задачей для советского руководства. Уже 4 апреля 1943 г. постановление Государственного комитета обороны (ГКО) наметило первоочередные мероприятия по восстановлению разрушенного города ускоренными темпами.
Битва за Сталинград не окончилась после его освобождения. Был еще и трудовой фронт, на который призывали молодежь по военкоматовской повестке.
Прасковья Прокофьевна Засименко 16-летней девчонкой попала в разбитый город на Волге вскоре после его освобождения, в июне 1943. Что она увидела после кровопролитной битвы? Сплошную разруху. В ходе бомбардировок и ожесточенных уличных боев было уничтожено 41685 жилых домов – сохранившийся жилой фонд составлял менее 9% от довоенного. Война все сравняла с землей. Жили сначала в палатках, даже зимой. Это потом собьют из досок бараки. Жизнь усугубляла бытовая неустроенность, нехватка продовольствия, постельных принадлежностей и белья. Работать приходилось в условиях военного времени. Конечно, вспоминалась малая родина, родители, сестры.

Родом из детства

Родилась и выросла Паша в деревне Лошаковка в крепкой и дружной семье Масленниковых. Мама Ефросинья Петровна была родом из богатой семьи. После замужества попала к середнякам. Родные Прокофия Андреевича не голодали, но большого достатка не было. Середняки, по большому счету, попасть под раскулачивание не должны были. Однако… Масленниковы во время коллективизации не желали идти в колхоз, по-прежнему едино вели свое хозяйство. Попали под раздачу. Из дома выгребли все, что можно. Приходилось выживать, но это был дом, свой собственный, родной, с близкими людьми.
Хотя у супругов Масленниковых рождались только дочери, но им военного лиха пришлось хлебнуть вдоволь. Старшую Анастасию во время оккупации угнали в неволю – в немецкий плен, и только в 1946 она вернулась домой. Находились люди, которые могли этим ее попрекнуть. Для трудолюбивой девушки последней каплей стало, когда ее предложили избрать звеньевой девочек, которые в совхозе «Коммунар» пололи свекольные высадки. И тут раздался истошный крик одной из ровесниц- односельчанок: «Еще мы германку не ставили». Пришла домой – расплакалась. А вскоре уехала в Нижний Тагил, где и прожила всю оставшуюся жизнь. Ее отец в это время по законам военного времени работал в на Урале.

Восстанавливала разрушенный до основания город

Зима 1943 года для Прасковьи Масленниковой стала незабываемой. Закончилась оккупация Беловского района. Радость, что пришли наши, была недолгой. Стране нужны рабочие руки, а где их взять, когда все мужчины на фронте. По разнарядке на восстановление Сталинграда посылали и беловских девчат. Их было около 30. В разбитом городе заставляли разбирать завалы домов. Сколько тяжестей пришлось потаскать! Если свалить все в кучу, то получится большая до неба гора. Непосильный труд, усталость, кровавые мозоли, постоянное чувство голода… Однако не это оказалось самым страшным. Девушки боялись открывать подвалы, в которых груды мертвых тел, как правило, женщин и стариков. Во время бомбежек рушились дома, они так и остались погребенными под завалами. Людей нужно было сначала откопать, а потом вынести. Однажды на верхнем порожке девушки увидели мертвую кормящую мать с младенцем у груди. Они так и умерли вместе. Потрясенные увиденным, завизжали от ужаса, стали плакать: «Мы не будем больше доставать мертвых их погребов». Мужчина, командующий ими, сначала уговаривал их. А потом выстрелил вверх, закричал: «Меня расстреляют, а вам, девки, тюрьма, всем срок обеспечен». Деваться некуда. Постояли, подумали, поплакали и, стиснув зубы, принялись за работу.
Еда была очень скудная. Пленных немцев, работающих неподалеку, кормили гораздо лучше. Лакомством считалась сырая капуста. Однажды, получив зарплату, Паша пошла на рынок и купила настоящую буханку хлеба из муки. Съела половину сразу, а вторую решила оставить на завтра.
…Все собирались на танцы. Что делать: идти с ними или остаться в бараке сторожить свой хлеб? Спрятала под подушку. А вернулась – нет хлебушка. Сколько горя, слез, причитала в голос. «Воровка» сама не выдержала, призналась. Упала такая же голодная девчонка перед ней на колени: «Прости, Паша. Заработаю – отдам».

ОНИ ВОССТАНАВЛИВАЛИ СТАЛИНГРАД

Самые страшные и самые счастливые годы… Время утраты

Некоторые не выдерживали и самовольно покидали место работы. Три девушки из Долгого Колодезя, не дождавшись срока окончания трудового фронта, уехали домой. Точнее, ушли пешком. Двигались тайком, пробираясь лесами. Ноги опухли. Добро, если путников пускали на ночлег. Как нищие, просили покормить хоть чем-нибудь. Была в этой группе и песчанская девушка Аня Крученова. Когда она обессиленная появилась на пороге родного дома, мать упала в обморок. К тому времени милиция уже объявила родителям, что их дочь разыскивается. На какое-то время Аня укрылась у тети в Малосолдатском, но бесконечно ведь прятаться не будешь! Пошла в милицию с повинной. Почему-то ее признали организатором ухода. Приговор был безжалостным – шесть лет заключения.
Юная, малого роста Прасковья выдержала все. Со временем обжились девчонки, привыкли к тяжелому труду. Откуда-то появилась гармошка. Молодость брала свое. Стали бегать на танцы, плясать, частушки петь. Именно здесь встретила Прасковья Масленникова свою вторую половинку. Дмитрий Засименко был сиротой, вырос на Украине в Кировоградской области. Их семейная жизнь оказалась короткой. Как и все остальное, техника безопасности на нуле. Митя был бригадиром на карьере «Белый песок». Случился обвал. До рождения дочери оставалось две недели.
Находились «доброжелатели». Приходил человек с «папочкой». Вел речь о том, что надо подать заявление, чтобы наказали тех, по вине которых произошла трагедия. Прасковья Прокофьевна Засименко не пошла на такой шаг.
Однако были люди, которые искренне хотели помочь.
Прасковью Засименко после похорон мужа уговаривали остаться жить в Сталинграде. Она – домой, домой… В конце зимы 1949 года с маленьким кульком на руках – дочкой Надей – она появилась в нищей по тем временам Лошаковке. На единовременное пособие по потере кормильца в 500 рублей купила пуд (16 килограммов) муки, потому что в доме ни грамма хлеба.
…Всегда в разговоре она вспоминала Сталинград – город ее судьбы, где прошли самые страшные и самые счастливые годы жизни.

После Сталинграда

Наверное, не случайно Прасковья Прокофьевна Засименко назвала свою дочь Надеждой. Все, что может произойти лучшее в судьбе, наверняка связывала с подрастающей девочкой. Надежда Дмитриевна Квачева оправдала ее надежды. Отличница учебы, учительница Корочкинской школы, третий и второй секретарь райкома ВЛКСМ, заместитель главного редактора районной газеты. А ее мама всю жизнь добросовестно трудилась в колхозе «За коммунизм». Ходила по наряду. Это про нее говорили: «Без выходных и проходных».

* * *

Для матери и дочери Засименко 1966 год оказался счастливым. Надежда с серебряной медалью окончила Беловскую среднюю школу, хотя шла на золотую. Однако… на выпускном экзамене поставили четверку по химии. Тем не менее, разочарование вскоре сменилось великой радостью. В августе она поступает в Белгородский государственный педагогический институт на химико-биологический факультет. В этом же месяце Президиум Верховного Совета СССР присуждает ее матери Прасковье Прокофьевне Засименко почетное звание «Заслуженная колхозница».

Валентина РУДЕНКО
Фото из семейного альбома