О чем писала наша газета

20 ноября 2025

188

24 февраля 2006 года

В судьбе страны – моя судьба

Весть о войне застала двенадцатилетнюю Веру на школьном дворе. Хотя стояло лето, но детвора проходила практику. К обеду школьники заметили какое-то непонятное волнение среди учителей, а вскоре взрослые собрали ребятишек, сказали им страшную весть.

“Мы все расплакались, сразу же побежали домой. В той тамбовской деревне, где я росла, не было радио, так что именно мы, дети, сообщили своим семьям о пришедшей беде”, — вспоминает Вера Дмитриевна Сокиркина.
А затем началась мобилизация. Проводы навсегда врезались в память. Сливались воедино звуки гармошки и душераздирающий плач женщин, которых просто невозможно было оттянуть от своих сынов и мужей.
К середине лета мужиков в деревне почти не осталось. Подошел сенокос. “Пробовали косить и мы, дети. А какой косарь был из меня? Двенадцатилетняя девочка с косой. Ничего не получалось, только руки разбивала в кровь”,- говорит Вера Дмитриевна.
Во время уборки хлебов женщины жали серпами, вязали снопы, а такие подростки, как Вера Дмитриевна, воду носили, собирали колоски, на току работали. И при этом голод, постоянное чувство голода…
“Зимой, смотрю, картошка кончается. И почему-то у меня было такое чувство, что я лишний рот. Думаю, семье бы без меня на большее время еды хватило бы. Завербовалась в Москву на ткацкую фабрику. Кирзу ткали, 9 станков за мной закреплено было. Хлеб нам выдавали, по 250 граммов в сутки. Жили в общежитии, питались в столовой, в которой кормили так, что только бы с голоду не умерли. А что ждать, ведь война”,- размышляет Вера Дмитриевна. И не знает она, выжила бы там или нет, если бы не приехал по приказу матери зять и не забрал домой. По дороге вагон, в котором ехала Вера, разбомбили. Тот ужасный путь до дома в давке, на подножках невозможно забыть.
А в курском соловьином крае на беловской стороне погожее утро 22 июня тоже не предвещало ничего плохого. И никто не знал, что на западе нашей страны уже полным ходом идет война. Тринадцатилетний Саша Сокиркин вместе с мальчишками “крутился” около бывшего книжного магазина. Там был укреплен рупор. В полдень зазвучала речь Молотова. Как и тамбовская девочка Вера, Саша помчался домой. “Началась война”, – переступив порог, сказал он два слова оцепеневшей от новости семье.
В тот же вечер начали готовить вещмешок. Отец работал в милиции, поэтому он уже получил приказ служить в истребительном батальоне, который был организован в районе. А вскоре его призвали на фронт.
Осенью в Белой уже было безвластие. Наши отступили, со дня на день должны были появиться немцы. Народ жил в страхе, притом, слухи ходили о том, что фашисты забирают всю живность. Саша Сокиркин уже с неделю жил в лесу, вместе с такими же, как он, подростками-пастушками. Согнали в Галаково домашний скот. А потом поняли, что это не выход из положения, все время прятать не будешь. Только начали выгонять стадо, а тут колонна немцев. Александр Сергеевич был свидетелем, как на мосту встречали фашистов хлебом-солью. “Нашлись такие”, — с горечью говорит он.
И если на тамбовскую землю не ступал фашистский сапог, то беловцы под немцем жили с осени 41 по февраль 43. “Вот здесь, вот в этой самой хате, стояли немцы”, — рассказывает Александр Сергеевич. У Сокиркиных поселили немецкую молодежь. Радио поставили на стол, постоянно играла музыка. А антенну забросили немцы на сарай. “Смотрю, какая-то катушка блестящая и красивая валяется. Снял я ее и спрятал в сарай, — вспоминает А. С. Сокиркин. — Вдруг немцы ни с того ни с сего как расходились, заволновались. Никто ладу не даст, в чем дело. Я тоже сначала не понял. Оказывается, пропала связь. Потом они приступили ко мне: “Киндер, ты, киндер. Пах, пах”. Топочут, мол, убьем. Мать в ноги немцам упала. Я отказываться. Затем незаметно вынес и забросил эту антенну в канаву, за огород”, — рассказал Александр Сергеевич. А ведь детская выходка могла стоить ему жизни.
И все-таки день освобождения наступил. Выпал он на праздник – 23 февраля. Для Саши Сокиркина началась колхозная служба. На таких подростках 14-15 лет, как Александр Сергеевич, его жена Вера Дмитриевна в то время держалась страна. Это они кормили фронт.
Александра Сергеевича и Веру Дмитриевну судьба свела в начале 50-х. Приехала Вера по распределению после окончания техникума в нашу слободу Белую. Приглянулась Александру, поженились. Супруги Сокиркины вырастили двоих замечательных детей – сына и дочь, которые сейчас живут в Петербурге. В зимнюю пору в их доме тишина, а летом приезжают внуки, которые такие желанные. И все хорошо у них. Может, доходят до Бога молитвы бабы Веры, которая так переживает не только за своих детей, но и за то, как идут дела в нашем районе, в области, да и во всей стране. По осени так горевала она, что нет дождей, мол, не дай Бог урожая не будет. А когда заглянула в их дом, чтобы написать об этой замечательной паре, которая прожила более полувека вместе, и в судьбе которой, как в зеркале, отразилась судьба страны, Вера Дмитриевна “болела” за наших хоккеистов. “Уже 9 шайб забили в ворота, ну хотя бы еще одну”, — беспокоилась она. А я подумала, хорошо, что на земле есть такие люди, у которых и руки, и души золотые.